Алексей Крученых

«В полночь я заметил на своей простыне
черного и твердого,
величиной с клопа
в красной бахроме ножек.
Прижег его спичкой. А он, потолстел без
ожога, как повернутая дном железная бутылка…
Я подумал: мало было огня?…
Но ведь для такого—спичка как бревно!…
Пришедшие мои друзья набросали на него
щепок,
бумаги с керосином—и подожгли…
Когда дым рассеялся—мы заметили зверька,
сидящего в углу кровати
в позе Будды (ростом с 1/4 аршина)
И, как би—ба—бо ехидно улыбающегося.


Поняв, что это ОСОБОЕ существо,
я отправился за спиртом в аптеку
а тем временем
приятели ввертели ему окурками в живот
пепельницу.
Топтали каблуками, били по щекам, поджаривали
уши,
а кто то накаливал спинку кровати на свечке
Вернувшись, я спросил:
— Ну как?
В темноте ответили:
— Все уже кончено!
— Сожгли?
— Нет, сам застрелился…
ПОТОМУ ЧТО, сказал он,
В ОГНЕ Я УЗНАЛ НЕЧТО ЛУЧШЕЕ!»

Валентин Катаев в книге воспоминаний „Алмазный мой венец“ написал о нём:

„Левейший из левых, самый непонятный из всех русских футуристов, вьюн по природе, автор легендарной строчки „Дыр, бул, щыл“. Он питался кашей, сваренной впрок на всю неделю из пайкового риса, хранившейся между двух оконных рам в десятифунтовой стеклянной банке из-под варенья. Он охотно кормил этой холодной кашей своих голодающих знакомых.

Вьюн — так мы его будем называть — промышлял перекупкой книг, мелкой картёжной игрой, собирал автографы никому не известных авторов в надежде, что когда-нибудь они прославятся, внезапно появлялся в квартирах знакомых и незнакомых людей, причастных к искусству, где охотно читал своим пронзительно-крикливым детским голосом свои стихи, притом приплясывал, делал рапирные выпады, вращался вокруг своей оси, кривлялся своим острым лицом мальчика-старичка…

Он весь был как бы заряжён неким отрицательным током антипоэтизма, иногда более сильным, чем положительный заряд общепринятой поэзии.

По сравнению с ним сам великий Будетлянин иногда казался несколько устаревшим, а Командор просто архаичным“.

Из газеты «Русские ведомости», № 257, 15.10.1913.

«Усевшись на дырявом креслеспиной к публике, Крученых потребовал чаю. Выпил стакан, остатки выплеснулна стену и заявил: «Так я плюю на низкую чернь!»- удалился».