Ночь

Я встаю, а она еще не ложилась. Она стоит под окном, как стояла с
вечера.
— Уходи! — гоню я ее. — Мне надо работать.
Ночь уходит не очень охотно. И не успеешь оглянуться — снова стоит под
окном.
— Чего тебе не спится? — спрашиваю я не слишком строго.
— Холодно, — отвечает Ночь. — Разве тут уснешь, разве согреешься?
Тогда я гашу свет и впускаю Ночь в комнату.
— Ладно, грейся. Только это в последний раз. Завтра же ты должна
оставить меня в покое.
Ночь обещает, но я знаю, что это — только слова. Куда она денется среди
зимы, не ночевать же ей под открытым небом!
Завтра и послезавтра все повторяется снова.
Чуть стемнеет. Ночь приходит в мою комнату и уходит только на рассвете.
Мне не хочется ее тревожить.
А время идет, и ничего я не успеваю сделать. Ночи этого не объяснишь —
она темная, разве она понимает?..

Кривин, Феликс Давидович — (род. 11 июня 1928, Мариуполь, Донецкая область) — советский русскоязычный писатель, поэт, прозаик, автор интеллектуальных юмористических произведений.




ИМЯ В ЧЕСТЬ ИМЕНИ

В разное время из разных мест два человека отправились за призрачным
счастьем и писали женам письма о состоянии своих дел. Причем, писали так,
как будто один у другого списывали.

Первый: Со мной случилось с первого шага скверное и комическое
приключение…
Второй: Ох, матушка, забыл тебе написать про два страшных случая,
происшедших со мной…
Первый: Дорогой читал. 90 сантим. проел…
Второй: Дороговизна в Ростове ужасная. За номер уплатил 2 р. 25 к.
Первый: Вервей городок еще меньше Женевы…
Второй: Баку значительно превышает город Ростов…
Первый: Правда, теперь мы опять без денег, но ведь недолго, недолго…
Второй: А денег почти что нет. Но не беда… скоро денег у нас будет во
множестве…
Первый: Пришли немедленно, сейчас же как получишь это письмо, двадцать
(20) империалов…
Второй: Вышли двадцать сюда телеграфом…

Эти цитаты, такие похожие, взяты из писем людей, невероятно далеких
друг от друга.
_Первый_ — великий русский писатель Федор Достоевский.
_Второй_ — отец Федор, комический персонаж, созданный воображением двух
советских сатириков.
Конечно, Ильф и Петров читали письма Достоевского и нашли в них для
себя что-то смешное. В великом тоже можно найти смешное, и не понимают это
лишь те, у кого почтение к великим подавляет природное чувство юмора.

РОЖДЕНИЕ КНИГИ

Вот сколько ответственных лиц принимало участие в запрещении издания
одной-единственной книги одного-единственного автора;
Исполняющий должность начальника Главного управления по делам печати
(подпись неразборчива),
Председательствующий член совета Главного управления по делам печати
(подпись неразборчива),
Исполняющий должность отдельного цензора (подпись неразборчива),
Секретарь исполняющего должность правителя дел (подпись неразборчива),
И даже какой-то Верно (подпись неразборчива).
И все это — против одной книжки басен украинского поэта Леонида
Глибова.
Некоторые подписи удалось разобрать:
«…Главное управление по делам печати уведомляет временное присутствие
по внутренней цензуре в г.Одессе, что означенная рукопись должна быть
запрещена к изданию. Временно исполняющий обязанности начальника Главного
управления по печати М.Соловьев».
Временное присутствие, временные обязанности… Да, конечно, все это
временное, но как быть, если живешь в это самое время?
О писателях иногда говорят, что они родились не в свое время. Но что
было бы с литературой, если бы плохим временам не везло на хороших
писателей? А она создавалась во все времена, несмотря на противодействие
всех временно исполняющих обязанности, с неразборчивыми подписями, лицами
и делами…