«Волшебная лампа Аладдина», Книга-фильм

«Волшебная лампа Аладдина» — художественный фильм-сказка, снятый по мотивам сказки «Аладдин и волшебная лампа» из сборника «Тысяча и одна ночь». Здесь представлена книга с иллюстрациями о том, как снимался этот замечательный фильм.

aladin3




Сценаристы Виктор Виткович, Григорий Ягдфельд.
Режиссёр Борис Рыцарев, звукооператор Станислав Гурин.
Художник Константин Загорский, фотографии А.Турков.
Изд. «Молодая гвардия», М. – 1971.

aladin

aladin1

aladin2

aladin4

aladin5

aladin6

aladin7

aladin8

aladin9

aladin10

aladin11

aladin12

aladin13

aladin14

aladin15

aladin16

aladin17

aladin18

aladin19

aladin20

aladin21

aladin22

aladin23

aladin24

aladin25

aladin26

aladin27

aladin28

aladin29

aladin30

aladin31

aladin32

aladin33

aladin34

aladin35

aladin36

aladin37

aladin38

aladin39

aladin40

aladin41

aladin42

Екатерина Верулашвили и в жизни такая: даже в тяжелую минуту ее не покидает юмор.
Совсем молодой девчонкой добровольцем ушла на фронт. Мечтала попасть на передовую, чтобы совершить подвиг — под бешеным огнем врага вынести с поля боя раненого командира. Но послали санитаркой в тыловой госпиталь — не вышла ростом. Ухаживала за «тяжелыми», выносила горшки и «утки».
— Мне всегда в жизни не везет, — рассказывает она и вдруг смеется. — Нос, наверное, виноват…
Привезли очередного тяжелораненого — юного лейтенанта.
Ночью он метался в бреду. Катя сидела над ним и уговаривала:
— Не надо, дорогой. Все будет хорошо, вот увидишь… Поправишься, опять станешь сильным, красивым и встретишь девушку, которая будет любить тебя всю жизнь…
Она говорила ему, какой он замечательный и смелый, какое счастье ожидает его в жизни, как много он успеет сделать прекрасного. И под этот тихий говор раненый успокаивался, засыпал. Днем он чувствовал себя лучше, спокойнее, даже ел. А на следующую ночь повторялось то же.
Катя выхаживала его, прислушивалась к каждому вздоху и говорила ему, говорила… Она любила его, она вкладывала в слова свою настоящую, всамделишную мечту о счастье.
И лейтенант выздоровел. То ли врачи были хорошими, то ли Катя ему помогла, а может быть, и то и другое вместе.
И долго не мог понять парень, было ли это на самом деле или только представилось ему в бреду, что сидела у его изголовья прекрасная царевна и звала его, и манила, тащила из лап смерти. Выздоровев, он увидел маленькую рыжую девушку с большим носом, молчаливо снующую между кроватями.
Иногда он словно собирался спросить ее о чем-то, исподтишка наблюдал за ней, когда она поправляла простыню под его затекшей спиной. Но нет, она одинаково внимательна ко всем в палате. Да и уж больно она непохожа на ту царевну — угловата, говорить не любит, а уж если скажет что-то необходимое, то отрывисто, грубовато-снисходительно.
Нет, не она, конечно. И он ничего не спрашивал.
Уезжая из госпиталя, он обнял ее по-дружески крепко, подарил шоколад и цветы, как все в таких случаях. Во дворе он оглянулся в последний раз на окошко своей палаты и помахал Кате рукой. Окно было высоко, и лейтенант не мог разглядеть, что Катя плачет.
Но не пустовали койки. И новый молодой лейтенант кричал ночью от страшной боли, и снова Катя склонялась над ним, обтирая пот с горячего лба, и говорила тихим шепотом:
— Не надо, дорогой! Все будет хорошо, вот увидишь…- Как могла, она боролась за его жизнь.
— Почему-то я всегда влюблялась только в самых красивых, — Екатерина Варламовна смешно фыркает. — И конечно, мне всегда не везло!
Она рассказывает о послевоенном времени, об учебе и начале работы в театре. Если все это записать, получится интересный сценарий, одновременно и грустный и смешной…
На репетициях вначале у нее ничего не выходит. Она нервничает, капризничает, придирается к костюму. Не нравится голубое платье, она требует сменить его на желтое. Путает текст, никак не может удобно усесться.
После долгой и мучительной работы, наконец, проскальзывает что-то живое. Но время вышло, да и сил уже нет. Завтра снимать пробу. Она уходит со студии в слезах и говорит, что ночь спать не будет и завтрашнюю пробу провалит.
На другой день появляется в павильоне неожиданно спокойная и задумчивая.
— Да, да, не спала. Теперь, наверное, ничего не получится, так что волноваться нечего. Сниматься буду — дисциплина есть дисциплина.
Включают свет, начинается съемка. В тишине крутятся бобины в съемочной камере, идет пленка.
Верулашвили все еще поправляет складки своего платья.
Она как будто и не слышала команды: «Начали». Не торопясь поворачивается и видит перед собой царевну. Долго разглядывает ее. И вдруг, ахнув, шлепается на пол.
— Кто ты? — с любопытством спрашивает она.
Уже нет и следа апатии, которая владела ею пять минут назад. Она впивается взглядом в царевну, наклоняется к ней, осторожно дотрагивается до одежды. И с еще большим удивлением, с восторгом вновь спрашивает:
— Кто ты?
Началась сказка. Как ребенок, она отдалась сюжету, заражая своим восторгом и партнершу, и всех, кто присутствовал на съемке.
Когда погас свет, один из авторов подбежал к аппарату.
— Только ничего не меняйте, пусть так останется в картине! — просил он и актрису, и режиссера, и вообще всех вокруг.
Художественный совет утвердил эту пробу, что называется, на «ура».
И теперь, когда фильм идет в кинотеатре, каждое появление на экране мамы Аладдина зритель встречает веселым оживлением, почти каждая ее реплика вызывает дружный хохот. Эта смешная, внешне грубоватая, а на самом деле очень добрая женщина понятна и близка всем сидящим в зале — и детям и взрослым.
В этой роли Екатерине Варламовне повезло. Случайно ли? Думается — нет. Она вложила в нее свои настоящие переживания. Она рассказала зрителю то, что знала. Рассказала со свойственным ей грустным юмором.