Иллюстрации «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле

«Гаргантюа и Пантагрюэль» – жемчужина искусства эпохи Возрождения и важная веха в истории мировой литературы, а иллюстрации, выполненные ей под стать неким Франсуа Деспре для издания «Сны Пантагрюэля или несколько фигур, выдуманных Франсуа Рабле» – удивительный художественный слепок смелых решений, отражающих свободу, данную живописи Ренессансом.
Иллюстрации «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле

Франсуа Рабле – один из ключевых авторов Ренессанса, сформировавший основы современной европейской литературы. «Гаргантюа и Пантагрюэль» же – та книга, что вписала его имя в историю и до сих пор остаётся одним из наиболее читаемых и почитаемых литературных памятников эпохи Возрождения.

В 1532 году выходит в свет, опубликованная под псевдонимом-анаграммой Алькофрибас Назье, первая часть знаменитого произведения – «Пантагрюэль», к которой два года спустя Рабле прибавляет «приквел» – «Гаргантюа». Всего же на вынашивание идеи и её реализацию у писателя ушло более двадцати лет.

Нужно ли говорить, что остросатирическое, вольнодумческое, антиклерикальное произведение было осуждено и запрещено церковью? Однако протекция перед королём на некоторое время отложила опалу, которой Рабле подвергся сразу после смерти монарха; опасения мести Ватикана не покидали его многие годы, он был вынужден ездить за отпущением в Рим и скрываться в городах, на которые власть папистов не распространялась.

Время от времени инквизиция возобновляла расследования против писателя и даже жгла изъятые тома его произведений. Впрочем, недостатка в переизданиях не было – один из современник замечал: «Рабле издают чаще, чем Библию».

«Гаргантюа и Пантагрюэль» помимо прочего – энциклопедия европейской жизни на стыке Средневековья и Ренессанса; в ней преломляются противоборствующие общественно-политические течения, бытоописательные детали, современные произведению характеры и типы. Уникальный момент смены культурных парадигм, когда нескольковековое довление церкви над всеми сферами жизни подошло к концу, давая дорогу новым, ещё непонятным, не осозноваемым до конца возможностям.

И для того, чтобы сделать все эти детали и противоречия ярче, контрастнее, Рабле доходит порой до непристойности, демонстрируя полное отсутствие внешних авторитетов и табу перед лицом собственной гуманистической идеи. Использование в повествовании великанов само по себе – метафора гиперболизации происходящего на страницах книги, где юмор, сатира, цинизм и гротеск если не возведены в абсолют, то бесконечно к нему устремлены.

Рабле оказал огромное влияние на развитие литературной стилистики: используя в основном вторичные сюжетные ходы, позаимствованные из рыцарских романов и сказок, он занимался словотворчеством, смешивая французский с римской латынью и «высокий» стиль с бедняцким арго.